Премия

«Жизнь – путешествие, и мы все – мгзавреби»

Грузинская группа Mgzavrebi – частый гость в России, и поклонники встречают музыкантов как родных. В апреле и мае группа дала серию концертов в нашей стране, представляя новый альбом Krebuli. Максим Попов пригласил музыкантов группы Гиги Дедаламазишвили, Лашу Дохнадзе и Бежо Амиранашвили на ужин в бар греческой кухни Molon Lave Live и попробовал себя в роли тамады

За новую музыку

Название вашей группы очень хорошо рифмуется с нашим журналом – Business Traveller. Mgzavrebi в переводе – пассажиры, путники. «Все мы пассажиры одного корабля по имени Земля» – так можно понять ваше название?
«Мгзавреби» – так говорят в аэропорту, когда делают объявление, в автобусах так обращаются. Нам это всегда очень приятно. Суть проста: наша жизнь – путешествие. Мы приходим в этот мир, и у нас есть только догадки, откуда. Мы живем, а потом уходим из этого мира. Жизнь – путешествие, и мы все – мгзавреби. И планета наша – тоже мгзавреби. Нет ничего вечного.

У вас пять альбомов, и сейчас выходит «Krebuli» – сборник песен с предыдущих альбомов. По какому принципу вы его составляли?
Krebuli так и переводится с грузинского – «сборник». Изначально мы хотели сделать амбициозный «The Best of…» Давно хотели собрать песни, которые оставили в нас какой-то серьезный след, изменили нас или наш стиль; песни, после которых что-то произошло. Выбор был сложным, ведь разве можно сказать, что эта песня, например, хуже, чем та? Но все-таки через какое-то время выделяется песня, выручившая из трудной ситуации.
В этом альбоме есть и новые песни. Например, «Gala». Недавно вы выпустили на нее клип – очень красивый, стильный и не похожий на предыдущие. Правда, что вы его в Сочи снимали? Почему именно там?
Потому что режиссеры оттуда. Они очень талантливые люди и сделали все за нас. Дело было так: мы заканчивали тур в Сочи, были очень уставшие. От наших друзей слышали, что хорошие ребята хотят снять клип, но не знали, что будет. Мы приехали к ним утром, пришли и увидели студию – черная занавеска, четыре человека. Говорят: «Встаньте здесь, спойте. Потом здесь». Мы спели, всё отсняли. Я спросил: «Ребята, это всё хорошо, но что будет вообще?» Они ответили: «Вы написали песню, мы снимаем клип» и исчезли на год. Мы ждали, я периодически интересовался: как там наш клип? И однажды утром получаем e-mail, открываем – а там клип «Gala». Мне он очень понравился. А еще режиссер сказал так: «Ваши прежние клипы, ни один, – не про вас. Не раскрывают вас». Может быть, в этом клипе нас раскрыли?

Предлагаю поднять бокалы!
...Вы умеете водить?

Умею, но сегодня я не за рулем.

А я не умею водить. Это самое мудрое решение. Философия моего дедушки и дяди.

Это практически тост!
Конечно. За философию! (Выпиваем.)

За язык

Знаете, у нас была большая проблема: мы не умели планировать. Даже сейчас сложно. Это отдельная профессия – планировать концерты. Мы просто поем, в жизни появляются люди, которые становятся нашими друзьями, единомышленниками. А потом уже всё само собой происходит. Пять лет назад мы познакомились с Женей Гришковцом, потом со «Снегирями» (Московская звукозаписывающая компания. – Прим. ред.). У нас есть только одна цель – играть как можно дольше, потому что это нам нравится.

В Москве вы выступаете на площадках, которые собирают несколько тысяч человек. А наше интервью проходит в небольшом «Молон Лаве». Здесь тоже концерты бывают. Когда вы последний раз выступали в таком маленьком клубе?
Никогда. Но дело ведь не в количестве. А в том, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Сначала мы вообще играли только в театрах. Первые четыре года не выступали, где пьют и шумят, играли акустическую музыку. Я помню свои первые концерты в клубах – мы так волновались! В общем, не имеет значения, где ты играешь. Главное, чтобы в удовольствие было.

На «Серебряном дожде» вы говорили, что вам неинтересно приезжать и выступать на корпоративах. Но ведь вам наверняка прилетает куча предложений…
Нас всегда люди звали. Например, получаем приглашение выступить на дне рождения какого-нибудь грузина из диаспоры, в грузинском ресторане. А я думаю: мы и так играем много для грузин. От корпоративов мы ничего не получали душевного. А застолья мы любим! (Поднимает рюмку.) Слушаем вас…

Я не горазд произносить тосты…
Почему? Тост – это что? То, что ты хочешь сказать. Хочешь сказать два слова – говори два. Хочешь говорить неделю – говори неделю. Если тамада хочет, пусть говорит! Тамада – это человек привлекательный. Это такой человек, которого люди хотят слушать, даже если он будет говорить часами!
Скажу тогда так. Когда мы слушаем ваши песни, мы не понимаем о чем речь. Грузинского языка же не знаем. Так вот, отчасти ради того, чтобы понимать слова, я пару лет назад пошел на курсы грузинского языка. Правда, всего два занятия прошел, дальше алфавита не двинулся. Но всё же вот такое начинание у меня было благодаря вам.
Спасибо. Вот это хороший тост! Это отличный тост! За ваши слова!

Я был дважды на ваших концертах. Последний раз – в 2014 году. Но вы мало изменились, только волосы более седые…
Да, я седой с детства. У меня и отец седой. Меня в первом классе так дразнили – «седой», только по-грузински. Это наследственность. Я переживал по этому поводу: 12 лет – и седые волосы. Меня спрашивали: ты, наверное, сильно волнуешься? Но волнение с сединой никак не связано.

Я запомнил, что вы на концертах, не стесняясь, выходили запросто к публике, не отказывали людям в селфи. А потом на бис еще играли минут тридцать. Вы и сейчас так делаете?
И да, и нет. Давно я так не выходил… Когда делаешь так часто, люди привыкают и потом ждут. Раньше мне нравился выход в люди, но это еще и оттого, что мы – группа, которая пять лет выступала сидя на сцене. Однажды мы поехали [на концерт] в Кутаиси. Взяли машину моего отца, «Волгу». За рулем был Гуга, наш флейтист. Он хорошо водит, но часто портит машину. Вот, она испортилась, а мой отец потом чуть не убил и его, и нас, и вообще всех. Мы сильно опоздали на концерт в Кутаиси. Это 2 января было. Люди ждали нас полтора часа! Что делать в такой ситуации, когда люди злые? Просто сесть и играть? И тогда я встал и впервые вышел в зал. У нас в то время было всего шесть песен, и мы эти песни спели раза четыре подряд.
Единственное, что мы умеем делать – это играть и петь, и делаем это с душой. Я был на больших концертах, и порой оттуда уходил в разочаровании… Скажи «спасибо» или хотя бы повернись ко мне, мой кумир! Было обидно, потому что так не должно быть. Не люди должны фанатеть от артиста, а артист должен фанатеть от зрителей.
 
Следующий тост скажу словами Евгения Гришковца: «Mgzavrebi – это семь молодых, ярких и при этом очень разных грузин. Как только они начнут играть и петь, вы сразу поймете, что вы по ним скучали».
Спасибо! За ваши слова! И за Евгения Гришковца.

Сейчас какие у вас с Евгением отношения?
Евгений Гришковец – очень хороший человек. Мы общаемся. Это человек дал очень многое. Ведь мы, Mgzavrebi, выросли вместе, и у нас есть общие принципы: мы поем так, делаем то-то, в наших песнях не будет того-то… Например, мы сначала не хотели электрогитару. Мы с Лашей думали, что в наших песнях должна быть только акустическая, классическая гитара, причем на нейлоновых струнах – потому что звучит теплее! К нам приходили люди, говорили: «Вы что, с ума сошли, что значит «теплее»!» А я говорил: «Уходите отсюда!», и они уходили. Евгений Гришковец показал нам разные пути, в том числе в музыке. Сейчас мы добавляем в нашу музыку девайсы, примочки разные и так радуемся! Где оператор, который бы снял, как мы радуемся?

К акустике возвращаетесь сейчас?
Почти нет. Мы играли последний раз акустику в «Гоголь-центре» зимой 2016 года. Был очень хороший концерт.
Вы как-то сказали, что когда поешь на русском, это могут воспринять как маркетинговый ход. Именно поэтому у вас мало песен на русском языке?
Нет, дело в том, что у каждой песни есть своя история. У нас песен шесть на русском языке. Всё началось с «Просыпается заря». В 2007 году слова перевела моя тетя, которая очень хорошо владела русским языком. Она жила в Сухуми, как-то ей не спалось, и она перевела. Я говорю: «Зачем мне это, тетя?» Она ответила: «Пригодится». Прошло время – и пригодилось.
Вторая песня – «Жил на свете человек»: там история, в которой люди умирают. Подруга моей мамы Манана жила в нашем подъезде. Мы узнали, что у нее рак. Она была очень хорошая, но одинокая женщина. У нее мама была русская, учила меня русскому языку. А мы уже были Mgzavrebi, когда я узнал, что Манане осталось жить месяц. И мне захотелось что-то сделать, написать песню. Я не мог написать песню на грузинском, потому что она ассоциировалась у меня с русским языком.
Потом я влюбился. Моя жена – украинка из Донецка. По скайпу с ней говорю, понимаю, что я ее люблю… Я же ей не спою на грузинском! Тогда я написал песню «Если я попаду в беду». Ей понравилось, и наши отношения стали ближе.

Когда я сравниваю ваши песни на русском и грузинском, мне кажется, что в русской версии что-то теряется. Какая-то тайна…
Да. Если бы я спел: «Подай мне лестницу, рабочий!» – вы бы поняли. А если я то же самое спою на грузинском, будет тайна. Не надо знать язык, зачем? Я не знаю, о чем песня «Бамболейо». Но я вырос с ней. У нас был кассета, дядя включал, все танцевали. Это был счастливый период… Знаете, в чем дело? За пределами Грузии наш язык звучит непривычно. Я не знаю французского, но у меня есть любимые песни на этом языке. Я часто не понимаю, о чем поют на английском. А мой отец вообще не понимает, и весь Советский Союз не понимал. Но ведь они не задавались вопросом: что же я такое слушаю? Разве кто-нибудь сказал: «Почему я слушаю «Битлз»? Я же их совсем не понимаю!» Вот мы сейчас на английском языке пишем. Мы планируем в каждом альбоме песню на английском языке уже десять лет. А нам всего двенадцать [лет]. Мы заходим в студию, пишем, потом слушаем – и нам не нравится…
Это хорошо (показывает на рюмку). Как это называется?

Ципуро.
Ципуро... Я завтра отцу скажу: сидели в греческом ресторане, пили ципуро. Он любит, когда я рассказываю, что мы ели, что мы пили.

Ципуро – это традиционный греческий алкоголь из винограда, брат грузинской чачи.
Почему чача пахнет так, что после нее жить не хочется, а после этого хочется? Чачу невозможно пить!

В Грузии что предпочитаете пить?
Водку и виски. А у Лаши очень хорошее вино. На мой день рождения он такое вино принес! Мы бы ему все премии дали!

За удачу!

Самое короткое время, за которое вы написали песню...
10 секунд, наверное. Было такое. Музыку писать не обязательно на гитаре. Музыку не надо писать, она сама должна рождаться. Я беру диктофон и записываю, мне не нужна гитара, чтобы задокументировать. Вот сегодня мы были на радио. Мне пришла в голову хорошая тема, я записал на диктофон – и всё.

А самый длинный период?
Больше десяти лет. У нас есть песня «Вальс». Еще восемь месяцев назад мне так нравилась эта песня! Она была таким мини-фаворитом. А сейчас я слушаю – и думаю, что эта песня еще не готова. Она будет в следующем альбоме, если он выйдет.

Когда я был в Грузии, меня не покидало ощущение, что все грузины поют.
Да, есть такое.

Как в этой музыкальной стране пробиться и стать лучшими?
Я считаю, что ты должен хотеть. Это как минимум. Должны быть песни, и тебе должно повезти. Везение – это многое. Мы не принимаем ничего, как должное. Я не буду говорить банальности, что мы много работаем. Но это так! А как иначе?

Тбилиси – наш дом. Единственный способ проверить, любишь ли ты свой дом, – это уехать и посмотреть: тянет ли тебя назад, с каким чувством ты возвращаешься домой?

Вам в какой момент повезло
?
Нам в любых моментах везет. Мы ведь даже не думали, что протянем так долго. До сих пор не привыкли к известности, что нас на улицах узнают. Да и не надо привыкать. Если завтра Mgzavrebi не будет – не дай бог, конечно, – никто из нас не пойдет играть в других группах. Мы играем потому, что мы вместе. Это главное для нас.

Вы часто проводите время в поездках. Не тяжело?
Мы живем в Тбилиси, мы всегда рады, когда нас зовут. Для нас большая честь играть где-то, мы радуемся как дети. Но Тбилиси – наш дом. Единственный способ проверить, любишь ли ты свой дом, – это уехать и посмотреть: тянет ли тебя назад, с каким чувством ты возвращаешься домой?

Когда вы попадаете в новый город, как вы его изучаете? И есть ли на это вообще время?
Когда приезжаешь – на поезде, на самолете или на машине, – все-таки ты устал. Надо отдохнуть. Не бывает такого, что мы приезжаем, отдыхаем два дня и на третий день играем концерт. В основном у нас жесткий график. Я лично вообще часто не выхожу из гостиницы. Если устану, на концерте буду «никаким». А из-за плохого концерта мы можем вообще не вернуться в этот город.

Завершу интервью очередным тостом. Я считаю, что есть две вещи в мире, ради которых стоит жить – это любовь и путешествия. Давайте за это…
Согласен! Ах, какой тамада! Любовь и путешествия – что еще надо!? Очень хорошо сказал!

Благодарим клуб Molon Lave Live за гостеприимство, ужин и помощь в организации съемки.
Дешевые билеты онлайн
Взрослые
от 12 лет
Дети
2-12 лет
Младенцы
до 2 лет
Читайте в октябре BUSINESS TRAVELLER №30
  • Бизнес: Бахрейн как финансовый центр арабского мира
  • Тенденции: Рейтинг лучших коворкинг-пространств планеты
  • Активный отдых: Три экстремальных места для выхода из зоны комфорта
  • Направления: Нью-Йорк | Бахрейн | Сардиния | Северная Шотландия
Оформить подписку