Премия
Премия

«Я забыл, когда у меня было плохое настроение»

Банкир и спортсмен Виктор Жидков рассказал Серафиме Питерской о том, как на его глазах спорт был интегрирован в мир достижений и как триатлон помогает ему воспитывать троих детей

Читала, что до 2000 года, когда вы еще работали в МДМ-банке, вы весили 113 кг. Верно?
Да, у меня в 29 лет был вес 113 кг, я много курил, употреблял алкоголь и ездил на матчи любимой команды «Зенит». И все было замечательно: были деньги, жизнь, казалось, состоит из удовольствий. Я знал, что в понедельник будет болеть голова, а в четверг я буду ждать пятницы, и мы поедем на выезд за командой. Такой формат жизни нужно пропустить через себя, чтобы понять, что ничего особенного в ней нет: удовольствия, к сожалению, не приносят никакого кайфа, если они всегда доступны. Не помню, что именно заставило меня перемениться, скорее, я начал понимать, что надо искать новые пути.

А происходило все это в начале тех «жирных времен», когда достаток ассоциировался с возлияниями, а спорт был забавной игрушкой, правильно?
В каком-то смысле, да: помню World Class на Житной улице, все приходили и спали возле бассейна, а уборщица будила их и говорила, что они закрываются. Надо было говорить, что ходишь в спортзал, поэтому все приходили, плюхались в бассейн, как в Сандуновские бани, и оттуда уползали обратно на работу. Был нигилизм в отношении спорта. Но постепенно становилось понятно: у здорового человека есть важное преимущество – он может больше.

Вы сейчас очень стройный, подтянутый человек – наверное, пришлось переламывать себя в то время?
Ну, похудел-то я в первые же полгода до 80 килограмм, а что касается вкусовых привычек, это произошло естественным образом. Если раньше ты любил майонезные салаты, то теперь становишься к ним равнодушен. Потому что твой организм, понимая систему расхода энергии, которую ты своими действиями запускаешь, говорит: это не нужный нам продукт, лишний, если мы хотим поддерживать такой образ жизни. Инстинкт самосохранения сам подталкивает тебя к тому образу жизни и диете, о которой раньше ты только мечтал, но не понимал, как это полюбить.

Есть мнение, что такие испытания – марафоны, Ironman и прочие большие гонки – истощают организм. Как вы относитесь к этому?
Любое занятие можно трактовать как насилие над организмом, если процесс адаптации нарушен. Закаляя сталь, ты знаешь, при каком именно температурном режиме структура тканей станет плотнее. Тренировочный процесс от этого не отличается: вы не правы, если считаете, что пробежите марафон, тренируясь два часа в неделю. Организм – сложная система, его надо готовить.
Вы клоните к тому, что образ жизни обывателя, который вообще спортом не занимается, вреднее, чем марафон?
Конечно. Вот женщина ходит на каблуках, у нее поднимается центр тяжести, и какие-то мышцы, для этого не приспособленные, излишне напрягаются. В сегодняшней жизни у нас, как правило, не работает пресс, а он должен работать всегда – это точка, где находится центр тяжести. А потом люди ходят массировать плечи к массажисту, потому что нагрузка с пресса ложится на те мышцы, которые выполняют не свойственную им работу. Очень часто человек начинает интенсивно бегать, не понимая, какие мышцы и каким образом должны у него работать. Такие тренировки, при которых заложен неправильный стереотип движения, при большой интенсивности обычно приводят к травме. Наконец, с грузом всех этих проблем, человек выходит на старт. После такого «марафона» он решает, что это катастрофа, и не надо заниматься марафоном вообще.

Существует стереотип о том, что бег вреден для коленей, это не так?
Да вы просто не доживете до того момента, пока у вас разобьются колени: сердце остановится без спорта, и добьет его алкоголь. Давайте посмотрим на факты. В 2014 году Минздрав опубликовал статистику: 57% людей умерли от проблем с сердечно-сосудистой системой. Бегая, ты тренируешь сердце. У нетренированного оно работает плохо, у тренированного – качественно, как хороший насос. Нетренированный человек употребляет в два раза больше алкоголя, чем тренированный: организму спортсмена это не нужно, у него эндорфинов и так хватает. Алкоголь – страшный враг сердца, потому что он меняет давление. Вечером выпил – сосуды расширились, утром проснулся – давление скачет, сосуды сузились, сердце не выдержало.

А как же с друзьями посидеть, тот же футбол с пивом – вы, как болельщик, должны это понимать?
Я живу без алкоголя восемь лет – решил, что столько его выпил, что уже и не нужно. Он очень сильно мешает: накануне за ужином выпил с супругой бутылочку вина, проснулся – голова болит, нагрузка на организм, алкогольное отравление. Вот я и бросил, и курить перестал. Начал-то я курить, когда все курили: если ты не курил, то сразу выпадал из тусовки. Все вопросы решались за сигаретой. Да и папа мой мог себе позволить покурить дома в гостиной. Сейчас это вспоминаешь, и не верится, что так было.

Вы семьянин, председатель правления банка, в полном расцвете сил – зачем в вашей жизни так много спорта?
Спорт вылечивает от очень многих проблем, которые мы формируем в течение своей жизни. Живешь, и по гамбургскому счету слабо можешь себе представить, что в этой жизни заработано тобой, а что – благодаря случаю. Вот я работаю в банке, и это, как и многие проекты, результат коллективных усилий.
Спорт отвечает на вопрос, что я могу лично, сам? Наличие дорогой машины не имеет никакого значения, особенно в Москве, в России (как она у тебя появилась – большой вопрос). Атрибуты достатка – это ни о чем. Нельзя смотреть на человека и говорить, что он молодец, если он окончил какой-то вуз: в нашей стране это вовсе не говорит о том, что ты способен осуществить самостоятельно какой-либо проект. А вот Ironman, марафон, полумарафон – история абсолютно твоя, ее никто не заберет, есть цифры и факты. Голландцы провели исследование финишеров марафона по отношению к остальным работникам: зарплата тех, кто финишировал, на 11% выше, чем у тех, кто его не пробежал. Может, это и обратная связь, а может и прямая – появляется уверенность в себе.
По-вашему, все эти социальные условности, на которых зиждется общество, не играют никакой роли?
В тусовке триатлонистов не имеет значения, какой у тебя социальный статус. Смог финишировать в гонке – все, гордись. Если это Ironman, значит, два года труда над собой, два года тайм-менеджмента: ты должен найти восемь часов в неделю на тренировки, отказавшись от чего-то менее важного. Дополнительный труд – сама гонка, благодаря которой ты получаешь медаль и слышишь на финише: «Ты железный человек». Всем понятно, что невозможно этого добиться случайно, нельзя сделать рывок и напрячься, нужно длительное время строго соблюдать дисциплину, выполнять важные вещи. Никто не будет тебя будить в шесть утра и говорить: слушай, там дождь, но надо идти на пробежку. Ты должен сам это понимать.

Что ваши дети говорят о ваших достижениях? Они понимают, что папу лучше не трогать, когда он тренируется? Легче ли слушаются вас?
Этот спорт очень хорошо помогает воспитывать детей. Есть много вещей, которые ты не можешь объяснить, но можешь показать на своем примере. У меня детей трое: мальчики, 12 и 8 лет, девочке будет 3 года в сентябре. Мои дети не понимают, как можно не заниматься спортом. У всех их друзей папы занимаются спортом, я занимаюсь спортом, и они со мной бегают, катаются на велосипедах. Конечно, иногда ленятся, но четко знают: это нормальный образ жизни. А курение и алкоголь – нет.
Приходит ко мне ребенок, говорит: вот, я не смог на уроке ответить, у меня двойка. Я ему отвечаю: наверное, дело в том, что ты не умеешь что-то делать. Хочешь научиться? Для этого есть алгоритм. Я вот хочу научиться бежать Ironman и спрашиваю, как мне это сделать, у тренера. Хочешь написать сочинение? Возьми книгу, прочитай ее, а потом уже рыдай, что не получается. Если у тебя нет на это воли, я могу тебе ее дать, поделюсь своей волей. Могу тебя разбудить, посидеть с книжкой, сказать: перестань заниматься ерундой и начинай читать. Это моя воля, и как родитель я тебе ее даю. Но за тебя я этого делать не буду, и понять за тебя не смогу, нужно ли это тебе в жизни: надо будет решать все самому. И это работает. Сын же видит, что я делаю и как я финиширую. Он со мной на этих стартах. Он видит, что невозможно достичь чего-то, если не прикладывать усилия.

Вы молодец, что создали для детей среду, но большинство взрослых живут в том, старом мире, где совсем другая картина ценностей. Как в ней находит себе место человек вроде вас?
Мир триатлетов очень своеобразен, потому что люди очень быстро сходятся. За последние пять лет у меня появилось больше друзей, чем за всю предыдущую жизнь, из самых разнообразных сфер. И люди с очень высоким достатком, и простые айтишники, и издатели, и обычные менеджеры, много предпринимателей. Такое окружение может дать тебе очень многое. Однозначно, ты обращаешь меньше внимания на какие-то сложности или проблемы в стране. Моя страна – это тот круг людей, которые меня окружают, и она мне очень нравится. Целеустремленная, умеющая отвечать за себя, организованная, способная принимать решения. Конечно, триатлон – это такая секта. Но в хорошем смысле!

Все сектанты так говорят! А потом выясняется, что их шаман одурманил.
Ха-ха! Конечно, есть зависимость от эндорфинов, но она позитивная: ты сразу по-другому смотришь на жизненные неурядицы. Еще одно преимущество: стрессоустойчивость. Я забыл, когда у меня было плохое настроение. Это именно благодаря тем гормонам, которые вырабатываются при длительных циклических нагрузках. Конечно, это не пилюлю принять, не то чтобы тебе все по барабану… Но ты перестаешь так реагировать, как раньше.

Ваша жена принимает ваши увлечения, на которые уходит столько времени?
У меня очень умная жена: она понимает, что это для меня крайне важно. Но был период, когда я чуть не сорвался в этот процесс чрезмерных тренировок. Тогда моя жена была беременна третьим ребенком, и тренер, с которым я дистанционно занимаюсь, сказал: ну отложи ты эту тренировку, не каждый день у тебя жена беременная. И я понял, что надо всегда встряхиваться и задавать себе вопрос: не перебарщиваешь ли ты? Даже если это цели, ради которых ты способен от многого отказаться. Мы выбрали для себя формат жизни, не создающий лишних проблем и позволяющий немало сделать, в том числе и то, что связано с какими-то детскими мероприятиями, всех отвезти и привезти, походы в театр и так далее. Я тренируюсь рано утром, когда все спят, одна тренировка утром в субботу, а в воскресенье у меня всегда выходной.
Сегодня все бегают, вам это нравится?
Еще бы, я этого годами добивался! Более того, скоро будет не модным не бегать. Одна девочка, дочка моего друга, работает в банке Йоханнесбурга. Она пробежала half-Ironman и говорит мне: «Со мной никто не дружит, когда я не бегаю. Все ездят на полумарафоны, а меня не берут, потому что я не в тусовке». И она стала бегать. Пробежала на Майорке половину Ironman.

В то время, когда вы начинали бегать, в отличие от сегодняшнего дня, не было повального увлечения бегом. Как вам тогда жилось?
Да, был хоккей, кто-то поигрывал в футбол, но марафон был экзотикой, а триатлон – совсем непонятным видом спорта. И когда, мы – Леша Панферов, Андрей Добрынин, с которыми мы работали в МДМ-банке, и я – стали изучать, в чем бегают, наткнулись на информационную пустоту. Люди, которые были тогда в триатлоне, занимались циклическими видами спорта с детства до 18 лет – профессионально или полупрофессионально. В 30-километровом забеге Пушкин – Санкт-Петербург (моей самой первой длинной дистанции), принимали участие двести участников, и все они бежали впереди, потому что это были люди с профессиональным прошлым. А я бежал один: я же любитель, который как-то случайно там оказался, просто какой-то чувак из офиса. И сам забег был таким домашним, из советских времен, тусовка была узкая, влиться в нее было невозможно. Мы даже не знали, что существует какая-то колоссальная индустрия.

Когда вы решили создать сообщество «Трилайф»?
После гонки Ironman в Монако в 2009 году. Это было настоящее шоу! На побережье стартуют 2000 человек – в костюмах, все в хорошей форме, красивые, друг друга подбадривают, музыка играет. Принц Альберт стреляет из пистолета, принцесса Стефания плывет с тобой вместе. Люди хлопают, кричат «Не сдавайся!». Понимаешь, что ты участник этого шоу. И такая дрожь от этого всего! Нас это так поразило, что мы загорелись привезти это действо в Россию. Мы написали им письмо, они сказали: давайте, только нужно, чтобы было 1500 человек, из них 850 из России. Но оказалось, что к тому моменту только 29 человек финишировали за это время из России. Тогда мы решили, что сами создадим эту тусовку, воспитаем ее.

Вам удалось? Как изменилось сообщество?
Сейчас в России 780 айронменов. Trilife.ru – это самое крупное онлайн-пространство по триатлону, мы чувствительны ко всем новичкам, хотим, чтобы человек, которого посетила идея заниматься триатлоном, в нем разобрался. Нам не сложно отвечать на одни и те же вопросы – где переодеваться, где брать велосипед и так далее. В движении появилось много девушек. С Мишей Ивановым из издательства «Манн, Иванов и Фербер» мы выпустили книжки по триатлону (небольшие издания Криса МакКормака «Я здесь, чтобы победить» и Джона Кэллоса «Железный человек есть в каждом»). Я нашел своего тренера Дэвида. Теперь я стал партнером компании David Warden Coaching – дистанционных услуг подготовки к Ironman. Потом мы стали снимать велотрек в Крылатском, например. Сейчас в России есть 7000 триатлетов: конечно, по отношению к населению это немного, но мы растем. В Москве информационный прорыв ощутим: если раньше спрашивали, где вы прячете винтовку, потому что путали с биатлоном, то сейчас все знают, что такое триатлон. Не очень многие пока готовы на длинные дистанции – популярны только спринты, Олимпийская дистанция, они короткие. Хотя в этом году три старта будет в нашей стране: в Сочи, в Зарайске под Москвой и в Санкт-Петербурге.

Все-таки, несмотря на разговоры про социальные условности, нет ли у вас ощущения, что триатлон и в особенности Ironman – это дорогое удовольствие, доступное лишь хорошо обеспеченным людям?
Я долго думал, что первично: нужны деньги, чтоб увлекаться триатлоном, или это история тех, кто уже для себя в жизни кое-что решил. Четкого ответа нет. Но то, что это спорт для избранных, я бы не согласился. Если поставить себе задачу сформировать минимальный комплект оборудования за год, надо отказаться от пары бутылок пива в неделю. Вот пример: когда я приехал в Москву, мне друзья говорили: все деньги в Москве. А я им рассказывал: в Москве на эскалаторе люди вверх бегут. А есть еще люди, которые 1,5-2 часа едут на работу из дома в области и обратно. Чтобы заработать эти деньги, они совершают такое усилие, которое половине населения Петербурга не снилось. Так что это вопрос это еще вопрос, что первично: усилие или деньги. Конечно, нет черного и белого, но это опять разговор из серии «марафон – это вредно». Марафон вредно, триатлон – дорого... Но если глубоко погрузиться в эту историю, то те инвестиции, которые вы делаете, вернутся к вам меньшими тратами на врачей, на неправильное питание – все это стоит денег, все эти излишества. Научитесь управлять своим временем, появится уверенность в себе, и зарплата повысится, как в том исследовании в Голландии.

Вы устраиваете благотворительные забеги «Беги и помоги», и это вообще международная практика. В чем, кроме прямой цели, преимущество участия в таких забегах?
Десятилетиями мы жили с ощущением, что в стране нет инвалидов, не замечали, что есть какие-то проблемы, что кто-то слабый. А тут начинаешь это замечать и понимаешь свою ответственность – ведь ты-то сильный. Это правильные вещи, которые формируют сознательность общества. Мой друг создал проект «Побегай первого января». Лозунг этот вполне понятный: наполни смыслом самый бесполезный день в году, пробеги и отметь свои километры. Когда мы пробежим 1 млн километров 1 января, мы проснемся в другой стране. Человек бегающий начинает за себя отвечать. Он понимает, что все в его руках и начинает принимать решения. Это ступень от человека, которого ведут на поводке, до того, кто отвечает за то, что происходит вокруг него. Такой путь пролегает через спортивную историю: увлекаясь этим, мы меняем окружение. Когда все это приходит к тебе, понимаешь, что смысл не в дорогой машине, а в том, как ты можешь поменять качество жизни. Я думаю, беговое движение растет так быстро, потому что назрела потребность в жизненном выборе. Людям нужны какие-то ориентиры.

Кто-то хочет сильное государство…
Да, ведь если государство сильное, то получается, что человек как бы тоже сильный. Кто-то бухает дома у себя, и говорит – я-то бухаю, но могу себе позволить: у меня государство сильное. И, продолжая бухать, в глазах своих расту вместе со страной. Но надо находить другие способы, прикладывать усилия, чтобы все изменить.

У вас нет ощущения, что вы прикладываете так много усилий, а всевозможные ограничения в государстве тянут вас назад?
Я считаю, что элементарные ежедневные действия приносят свои плоды. Мы пять лет рассказываем о триатлоне. Раньше я звонил в издательства и просил рассказать про Ironman. Мне отвечали: кому это интересно? Сейчас открываешь модный журнал – и везде находишь информацию о триатлоне или Ironman. Это стало интересно читателям! Постепенно набралась критическая масса информации, люди стали интересоваться и увлекаться этим. Юрий Белонощенко (Ironman, бывший CEO управляющей компании «Уралсиб». – Прим. ред.) с его «Бэби-клубом» и Kid-Friendly (проект по адаптации города для детей. – Прим. ред.) продвигает идею силы маленьких шагов. Бороться против мощного противника, не понимая, можешь ли ты вообще его одолеть, сложно. Но если совершать даже совсем небольшие усилия, точно уж хоть что-то сделаешь.

Вы молодой, вам 44 года, что вы будете делать в старости, после триатлона, когда будете дедом? Не всю же жизнь бегать?
У моего папы включилась формула «доживания»: все спокойно, приехали дети, внуки. Такое отношение – это поколенческая тема: они много работали, привыкли выражать мало эмоций, немного закрыты. Послевоенные дети, страна такая – проблем выше крыши. Все, что они хотят, чтобы от них отстали. Я не завидую им. В той гонке в Монако я наблюдал одну картину. Мы были на награждении. Назывались фамилии в категории 70+ – в возрасте моего папы. И тут вбегает на пьедестал человек. Улыбка на лице, легкость в теле. Я понял, что этот человек живет такой яркой эмоциональной жизнью… Его жизнь не просто не заканчивается, она в самом расцвете. Я четко осознал, что хочу быть, как этот человек. Поэтому моя формула такова: летом – триатлон, осенью и весной – бег, зимой – лыжи. Без экстрима. Все должно быть сбалансировано: ты живешь и занимаешься спортом, спорт – часть жизни, так же как и театр, музеи, путешествия. Жаль, что не хватает времени на все, жизнь такая интересная!

Досье:

Председатель правления инвестиционного банка «Веста» и член совета Московской биржи Виктор Жидков в России больше известен как один из создателей крупнейшего в стране сообщества триатлетов «Трилайф». Каждый год Виктор пробегает в марафонах (42 км) в России или за рубежом, на его счету не одна дистанция Ironman (180 км на велосипеде, 3,8 км вплавь и 42 км бегом), организация благотворительных забегов, совместных тренировок, клубных мероприятий, выпуск тематической литературы.
Дешевые билеты онлайн
Взрослые
от 12 лет
Дети
2-12 лет
Младенцы
до 2 лет
Премия

журнал для тех, кто много путешествует по работе и не только

На страницах журнала можно найти все, что понадобится деловому человеку и путешественнику в поездке: последние достижения travel-индустрии, сравнительная информация о крупнейших международных авиакомпаниях, аэропортах, отелях, сведения о программах лояльности, страховании в поездках, банковских и бизнес-продуктах и многое другое.
Еженедельная тематическая подборка
Читайте в октябре BUSINESS TRAVELLER №30
  • Бизнес: Бахрейн как финансовый центр арабского мира
  • Тенденции: Рейтинг лучших коворкинг-пространств планеты
  • Активный отдых: Три экстремальных места для выхода из зоны комфорта
  • Направления: Нью-Йорк | Бахрейн | Сардиния | Северная Шотландия
Оформить подписку