Премия

«Не продается только любовь, дружба и честь»

Финансист Алексей Шкрапкин мог заниматься виноделием в Бордо, но вместо этого, вдохновившись историей генерала Муравьева-Карского, восстановил усадьбу Скорняково-Архангельское в Липецкой области. Проводит там музыкальные фестивали, угощает гостей белым квасом и настойками на травах Галичьей горы – и видит в русской культуре больший потенциал для развития страны, чем в нефти.

«Хорошо мне было в деревне»

Алексей, с чего все началось?
В 2003 году я заработал свой первый миллион долларов на финансовых рынках и на премиях от компании «Лукойл-резерв-инвест», и задал себе вопрос: а где мне хорошо было? И понял, что хорошо мне было в деревне Донское 1-е в Липецкой области. Бабушка с дедом по маминой линии переехали в 1946 году из этой деревни в Москву, и я в ней в детстве проводил лето. Велосипед, рыбалка, вкусная еда. В 1980-е здесь все было отлично – колхоз работал, поля были засеяны, в каждом дворе – своя корова. В 90-х деревня начала быстро загибаться и к началу нулевых практически загнулась. Несколько стариков еле-еле сводили концы с концами. Я привез сюда своих друзей-москвичей – просто в деревенский домик к родственникам.
Мы прекрасно провели время, и я решил завести себе здесь дом. Сначала купил старый деревенский, потом собрался строить новый. Выбрал место с видом, вбил в землю колышки, прикидывая размер. Тогда это выглядело совершенно нереально: заброшенная деревня, заросший огород. Через год с трудом нашли строителей. Потом облагородили территорию и стали приезжать веселой мужской тусовкой. Мне было 30 лет, денег много, друзья – все миллионеры. Купили огромные колонки, пульты диджейские, катер на речку. Директор пенсионного фонда «Газификация», активами которого я тогда управлял, помог провести в деревню газ. Для нее это стало переломным моментом: появился газ – появились горячая вода, отопление, народ стал притягиваться. А я женился, и тусовки постепенно сошли на нет. А уже не так давно, лет пять назад, я решил сделать тут гостевые дома по примеру французских. Арендовал землю вдоль Дона, достроили новые дома, и появился мой первый туристический проект – «Мальвы».

А дальше?
У меня была детская мечта – восстановить храм Михаила Архангела в деревне Скорняково неподалеку. Однако я не знал, с какого конца подойти, пока не встретился со скорняковской бабушкой Татьяной Михайловной, которая занималась ровно этим же.
Совершенно случайно подвез ее домой из Задонского монастыря. У каждой церкви есть такая бабушка, которая собирает деньги по рублику, потом ищет работяг-алкоголиков, пытающихся что-то где-то залатать. Говорю ей: «А это же моя детская мечта, давайте я вам денег дам». Я тогда проводил в Москве почти все время. Белая рубашка, офис, Москва, ценные бумаги, евробонды, акции. Стройки никогда не касался. Думал – потихоньку восстановим, буду денежку ей давать. В итоге сделали все вкривь и вкось, что-то у них отвалилось сразу. И я понял, что так дело не пойдет. Надо самому впрягаться. Начал работать как надо, подрядчика нашел.
Дело осложнялось тем, что в советское время в храме был склад ядохимикатов, и они впитались в стены, на которых сохранилась часть фресок работы Васнецова или кого-то из его учеников. Чтобы их сохранить, специалисты из Санкт-Петербурга буквально по сантиметру переносили живопись, которая сама по себе была безвредной, на твердое покрытие. Пока мы восстанавливали стены, эти фрески лет пять лежали у меня на даче в подвале. Потом мы торжественно их установили на прежние места, и в 2013 году освятили церковь в конце ноября на праздник Михаила Архангела. А я основал реставрационную компанию, и она успешно работает с тех пор.

«Эта история казалась мне фантастической…»

А усадьба?
Ее развалины мне показала та самая Татьяна Михайловна. Построил усадьбу в XIX веке генерал Николай Николаевич Муравьев-Карский, брат знаменитого декабриста. Сам он чудом избежал участия в восстании – уехал на Кавказ спасаться от несчастной любви. Он был человек очень разносторонний, знал 15 языков. Умел вести дипломатические переговоры и для России многого добивался, а участвуя в Крымской войне, по вечерам проектировал для усадьбы скотный двор. Когда вернулся, многим помогал, дома строил, скот покупал. Вообще был видным либералом XIX века, своих крестьян освободил до 1861 года. А еще у него было четыре дочери: одна от первого брака и три от второго. В точности как у меня.
Многие из этих подробностей я узнал из книжки «Жизнь генерала» Николая Задонского – прочитал ее взахлеб, вдохновился, и мне захотелось усадьбой заняться. Но эта история казалась мне фантастической… Как ее приватизировать, как с охраной памятников разговаривать, как ее потом эксплуатировать, как коммуникации подводить, как жителей переселять (на территории тогда жило девять семей) – всего этого я и представить не мог. Но начал интегрироваться в области, познакомился с представителем службы охраны памятников. Она посоветовала идти к губернатору. Я сделал презентацию, расписал все плюсы для области. Пришел на прием, рассказал все. Он меня выслушал, подошел и обнял: «Миленький вы мой, как же нам нужны такие люди, как вы». И включил везде зеленый свет, хотя сопротивления было много...
Губернатор меня выслушал, подошел и обнял: «Миленький вы мой, как же нам нужны такие люди, как вы» Когда я начал усадьбой заниматься, выглядела она плохо. В советское время там сначала был детский приют, а потом колхоз «Тихий Дон», который дожил до 1990-х годов. Правопреемники были, но забросили территорию. Везде горы мусора, и невозможно было себе представить, где прокладывать аллею, где гостиницу разместить, где ресторан. На первоначальном этапе мне помогали эксперты из французского бюро «Бруно и Александра Лафуркад». Но полностью реализовывать то, что они придумали, было дорого. Поэтому я купил месторождение известняка (мы его называем бургундский известняк) и завод по его обработке. Производим теперь уникальный белый камень. Раскрутили его как строительный материал, много было продано на Рублевку.
Сейчас на территории около десятка восстановленных зданий, у каждого из которых – новое предназначение. В здании бывшей ткацкой и коверной фабрики – ресторация «БальмонтЪ». Бывший склад мы превратили в жилой «Дом с мезонином», а дом «Школа» называется так в честь того самого детского приюта. Скотный двор пока восстанавливаем, там разместим гостиницу и спа с липецкой минеральной водой.

«Екатерина была темпераментной женщиной…»

Какая история, связанная с усадьбой, вас сильно поразила?
Она связана с письмами Екатерины II. Скорняково было вотчиной лебедянского воеводы. Так получилось, что он выдал внучку замуж за двоюродного брата императрицы Елизаветы Петровны, тем самым породнившись с царской семьей. Даже был именной указ императрицы Елизаветы по границам Скорняковского имения, который заставил задуматься многих историков: усадьба на отшибе, таких в России были уже десятки тысяч. А она просто хлопотала за кузена.
Село всегда переходило по женской линии. Одна из наследниц вышла замуж за графа Ивана Чернышева, входившего в число богатейших людей XVIII века. А его брат Захар был одним из первых любовников Екатерины, и в начале XIX века ее любовные письма к нему нашли в тайнике в колокольне Скорняковского храма.
Недавно выяснилось, что она была напечатана в «Русском архиве». Я начал читать и поразился темпераменту Екатерины. По-русски эта переписка – надо заметить, довольно обширная, – никогда не публиковалась, и мы планируем перевести ее сами с французского. Первое письмо я, наверное, переведу сам, а остальные доверим профессионалам.

А откуда вы так хорошо знаете французский?
Мама настолько боялась, что меня заберут в армию, что всю свою зарплату тратила на репетитора по французскому языку, чтобы я поступил в нормальный вуз. Я поступил в Академию управления имени Орджоникидзе на факультет экономической кибернетики. Там были правильные преподаватели, они учили воспринимать мир как сложную систему, где одно зависит от другого.

Расскажите еще про семью. Кем были ваши родители?
Советскими инженерами. Мама писала программное обеспечение для спутников. Отец был начальником производства на московском «Электрозаводе», который выпускал трансформаторы. Обычная советская семья, хрущевка в Бескудниково. Я был домашним закрытым мальчиком. Огромная заслуга моих родителей в том, что когда я оканчивал школу и учился на первом курсе, они не мешали мне зарабатывать деньги.
Даже когда в 1991 году я в 16 лет торговал у «Детского мира» французскими духами. Потом я водил для французов экскурсии по Кремлю. Отец зарабатывал 15 долларов в месяц, а я 10 долларов за одну экскурсию. Потом подрабатывал переводчиком – как видите, язык пригодился сразу. Ну а потом началась эпоха французских и швейцарских банков.

А Францию вы любите?
У меня там даже было винодельческое хозяйство. Недалеко от Бордо в Медоке. Cháteau Legrand, тоже древняя история, XV век. Брат папы римского строил его изначально как крепость. Вино было отличное. Мы купили в процессе банкротства шато у французов. Наладили маркетинг, поменяли команду, усовершенствовали производство, повысили качество. В 2013 году нужно было принимать решение – либо в России что-то продать и переехать во Францию профессионально заниматься вином. Либо остаться тут и продать шато. Как видите, я выбрал второе.

Вы могли бы оставить другую работу и заниматься только туризмом?
Боюсь, что не смогу полностью самореализоваться в туризме. Здесь все как-то слишком красиво. Все же я себя считаю профессионалом в области финансов, управления активов. Хотя и в туризме опыт есть. Посмотрим… Пока что я присмотрел себе еще одну усадьбу – Репец в 40 км от Скорнякова в сторону Воронежа.

«Русская культура – это наша будущая нефть»


А кто к вам приезжает и ради чего? И в усадьбу, и в «Мальвы»?
Британские эксперты недавно определили идентичность Липецкой области как «дачный отдых для замученного городом человека». Наши клиенты, в том числе серьезные бизнесмены, руководители крупных корпораций из Москвы приезжают сюда за этим. Здесь есть интересная историческая параллель. Этот регион – восток Орловской губернии, Елец, Лебедянь – излюбленные места московской интеллигенции. Булгаков любил отдыхать в Лебедяни, писал жене в письме: «Пусть лебедянское солнце будет над тобой как подсолнух». Мы хотим попытаться передать дух этой дачи. Отдыха достаточно ленивого, но в то же время высокого уровня.
Если развивать эту мысль, я вообще считаю, что русская культура – это наша будущая нефть. Что мы можем нести миру? Почти во всем мы отстаем. Но в глазах европейцев мы сильны культурой. Они все прекрасно знают Достоевского, Толстого, Солженицына, Лунгина. На этом можно выстраивать мощную историю. Мы будем пытаться это делать. Еще одно направление – корпоративный сегмент. Усадьба – хорошее место для мероприятий вроде выездного совета директоров, необычное. Ну и вишенка на торте – фестиваль «Джаз на пруду», на который в этом году съехалось почти пять тысяч человек.

По шато не скучаете?
Определенная грусть была. Но это все материально. Я часто говорю, что не продается только любовь, дружба и честь. А все остальное может быть куплено, продано – зачем к этому привязываться... Спрашивают иногда: усадьбу вы можете продать? Я говорю: могу, приходите. Если кому-то очень нужно – почему нет?


Дешевые билеты онлайн
Взрослые
от 12 лет
Дети
2-12 лет
Младенцы
до 2 лет
Читайте в октябре BUSINESS TRAVELLER №30
  • Бизнес: Бахрейн как финансовый центр арабского мира
  • Тенденции: Рейтинг лучших коворкинг-пространств планеты
  • Активный отдых: Три экстремальных места для выхода из зоны комфорта
  • Направления: Нью-Йорк | Бахрейн | Сардиния | Северная Шотландия
Оформить подписку