MICE в Монако Премия

«Гастроли – это счастье»

Феликс Коробов, главный дирижер Московского академического Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, рассказал Анне Зябревой о том, как создавать ощущение дома в любом путешествии и зачем привозить в Москву старинную ступку для яда

Правда ли, что некоторое время назад вы начали писать путеводитель по любимым городам?
Да, было дело. Как-то мы с приятельницей сидели в кафе, и у нас одновременно зазвонили телефоны. Мой знакомый спрашивал, где можно вкусно пообедать на Корфу, а ее подруга – где лучше есть морепродукты в Риме. Улыбнувшись совпадению, мы решили написать собственный справочник для друзей, и даже взялись за дело очень активно, поделив страны и города. Но через неделю одновременно подумали: «Ведь если мы напишем, что в Аяччо есть дивная кофейня, в которой никогда не бывает много посетителей, чудесный вид на гавань, вкусный кофе, а старушка-хозяйка делает потрясающий пирог с апельсиновыми корочками, то больше, кроме вида на гавань, там ничего не останется – ни кофе, ни пирога, ни тишины». И из эгоистического чувства самосохранения мы не стали ничего публиковать. Хотя, если мне звонят друзья и спрашивают, где можно перекусить или что посмотреть, я все-таки отрываю от сердца дорогие места.

В свое время вы перебрались из Екатеринбурга в Москву, сейчас проводите большую часть времени в гастролях. Что для вас дорога в целом?
Мы всегда в дороге. Будь то совершенствование в профессии (а это, несомненно, дорога, и от тебя зависит, какой она будет и к какой цели ведет), или просто гастроли, или отдых и путешествия. Мне очень повезло: благодаря гастролям, к 35 годам я побывал во всех музеях, о которых мечтал с детства. Неважно, что, однажды в Германии мне пришлось встать рано утром и бежать из городка, где я жил, через лес в соседний Ингольштадт. Зато я посмотрел замок и картину, которую хотел увидеть, и даже успел на репетицию к 12 часам.

Куда вы всегда рады возвращаться?
Возвращаться всегда нужно домой. Это такое же железное правило, как и необходимость ощущать себя везде дома. А дом всегда там, где родители. Когда я учился в Московской консерватории, родители еще жили в Екатеринбурге. Мои приезды два раза в год, зимой и летом, были абсолютным счастьем присутствия дома – там, где тебя ждут, где ты нужен и тебе спокойно. С 1 января 2000 года это ощущение окончательно переехало в Москву – вместе с родителями. Бывая иногда в Свердловске, я прихожу поностальгировать в места, в которых было хорошо и которые берегут память о важных людях. Уже нет моей школы, в старинном здании которой было всего 20 классов (мы занимались иногда в три смены, еще выкраивая время на шалости), но там было это ощущение дома. Нашего дома. Поэтому я иду в консерваторию, где проходили занятия на виолончели с моим первым учителем – замечательным педагогом Сергеем Федоровичем Пешковым. Еще до того как я взял в руки виолончель, он сказал слова, которые я помню всю жизнь: «Мы с тобой сейчас где-то очень далеко увидим маленькую звездочку – нашу цель в искусстве. Мы будем всю жизнь к ней стремиться. Может быть, никогда ее не достигнем. Но мы должны идти по этой дороге». После этого я обычно захожу в знаменитый Дендрарий – парк в центре города в районе УПИ, где мы каждый вечер гуляли с родителями и разговаривали с отцом на любые темы. Больно, что есть вещи, которые нельзя вернуть.

Вам действительно удается ощущать себя везде как дома?
Это очень важно, и именно благодаря этому правилу даже самые тяжелые гастроли превращаются в удовольствие. Я, к счастью, очень давно это понял. Куда бы ты ни приехал, ты должен просто жить. Гостиница – не времянка и не ночлежка: четверть нашей актерской жизни проходит в отелях. Поэтому, даже приехав на одну ночь, я разбираю чемодан и раскладываю вещи в шкафу. Бритва, трубка и письменный прибор занимают свое место, книга и партитуры кладутся на прикроватный столик. И вот ты приходишь уже не в стерильно-холодный номер отеля, а возвращаешься домой. Но и помимо отеля, для меня очень важно не бегать по городу, фотографируя достопримечательности, а просто жить жизнью того места, в которое приехал. Обедать, где едят местные жители, пить кофе – пусть на клеенке и не в фешенебельном отеле, но зато там, где кипит настоящая жизнь и куда после работы приходит мужчина из дома напротив и бабушка из соседней лавки. Когда-то гений путешествий Петр Вайль сказал: конечно, приехав в Пизу, лучше всего воспользоваться путеводителем Кука, который выведет тебя к знаменитой башне. Но куда интереснее бродить по городу, заблудиться и, случайно выйдя из подворотни, увидеть башню перед собой.

Значит, на гастролях предпочитаете местную кухню?
Конечно! Во-первых, кухня – это один из способов познавать мир. Тот же Вайль сформулировал триумвират: архитектура – литература – кухня. Ну и потом это самое правильное и безопасное. Не стоит искать в Токио хорошую пиццу или в Узбекистане суши. Но вкуснее мяса в сковородке, приготовленного на улице в Ташкенте, или суши в забегаловке на задворках Токио трудно что-то представить.

 Cреди ваших друзей много шеф-поваров?
Немного, но сложные в этом смысле города для меня существуют. Например, в Триесте и Риге у каждого из трех моих друзей по ресторану. Чтобы никого не обидеть (а у поваров чувство ревности сродни музыкантскому), приходится иногда три раза в день обедать – а готовят они фантастически вкусно! Расплачиваешься, увы, после – строжайшей диетой.

Из чего складывается ощущение «это мое место»?
Сложно сказать... Это и атмосфера, и «воздух», и настроение. А может, ты просто был в этот момент счастлив и воспринимал город в розовом свете. Помню, в первый приезд в Дюссельдорф город мне чрезвычайно не понравился: стояла слякотная осень, мы жили в холодной, далекой гостинице, тяжело добирались до театра, я не знал, куда идти и что смотреть. А два года спустя я получил предложение от Юри Вамоша поставить там «Спартака» Хачатуряна. Прилетаю – меня встречают радостные лица, и дальше два сезона абсолютного счастья. Сейчас это любимейший город, в котором меня знают и помнят многие – от табачниц в киосках до официантов в Старом городе, по которому я могу водить экскурсии, не открывая глаз.

А какие еще города попадают в «домашнюю» категорию?
Модена, Монтрё, Лландидно, Лондон, Вена, Пярну, Таллинн, Триест, Тянцзинь. И, конечно же, Корфу.
Что нужно возить с собой, чтобы везде чувствовать себя уютно?
Только себя. Свои мысли, эмоции, сердце. Состояние комфорта зависит лишь от самого человека. Иногда в роскошных отелях в центре Вашингтона или Лондона ходишь по пятикомнатному номеру и понимаешь, что тебе неуютно и все раздражает. А приезжаю в любимый отель в Петербурге (гостиница моих уже многолетних друзей «Старая Вена» в доме, где жил и умер Чайковский), в котором только кровать, блинчики на завтрак и шикарная библиотека, – и я дома.
Кстати, приезжая в отель, с точностью до 99% знаю, кто был дизайнером помещения – мужчина или женщина. Каким образом? Очень просто: ключ в том, как в ванной комнате расположены светильники над зеркалом. В большинстве отелей нормально побриться опасной бритвой просто невозможно.
Какие специфические для музыканта вещи всегда летают с вами в багаже?
«Профессиональный набор» обычно стандартный: если едешь дирижировать, футляр с палочками, карандаши, а если играть на виолончели – запасные струны, канифоль и куча мелочей. Но железное правило: ноты только с собой в ручной клади, какими бы тяжелыми ни были партитуры. Все остальное (даже виолончель, как однажды было в Дублине, когда после стыковки из Амстердама не пришел наш багаж) можно найти, купить, одолжить. Все, кроме своих нот со своими пометками. Поэтому – никогда в багаж.

Лучшие покупки в путешествиях?
Их множество, и, конечно, значительная часть имеет прямое отношение к творчеству. Например, фраки я уже более двадцати лет покупаю в одном и том же магазине в Вене на Кольмаркт-штрассе. При этом в первый раз мне продал фрак еще дедушка – владелец этого магазина. Потом 15 лет я покупал у отца. В прошлый раз традиционно зашел туда за фрачным набором, и меня обслуживал уже внук. Вот такая семья, традиции и такой дивный магазинчик. Одна покупка имела непосредственное отношение к истории нашего театра. У нас были гастроли в Триесте, и время, проведенное там, – одно из лучших гастрольных воспоминаний. Немного о предыстории: в советское время купить ноты в СССР было невозможно. Было то, что выпускало издательство «Музыка», и особым шиком считалось «отхватить» где-то в магазине иностранной литературы случайную партитуру дружественных издательств «Петерс» и «Будапешт». Поэтому у всех музыкантов, попадавших в нотный магазин за рубежом, останавливалось дыхание и разбегались глаза. О таком изобилии мы не имели представления! Покупали все возможное и коробками везли домой: вдруг пригодится. Потом ситуация стала лучше, проблема отпала, но привычка привозить с гастролей 20-30 партитур осталась. Так вот в Триесте был чудеснейший нотный магазин. Я ходил туда каждое утро, как на работу: почитать партитуры, посмотреть издания. И однажды увидел маленькую партитурку, лежащую на прилавке. Она понравилась мне просто полиграфически: старая французская нотная печать, красивый формат. Не глядя, купил, положил в карман плаща, пошел в театр и на несколько дней забыл о ней. Вечером перед очередным спектаклем вышел подышать на набережную, и что-то в плаще мне мешало. Там же, в свете уличного фонаря, открыл партитуру и погрузился в нее. Это оказалась оратория Сати «Сократ». Я влюбился с первого взгляда: настолько эта вещь была изысканна, изумительно написана, изящно инструментована… Нужно было начинать спектакль, и, входя в театр, я столкнулся в дверях с генеральным директором – Владимиром Георгиевичем Уриным. Он покосился на книжицу у меня в руке и спросил, что это. Я ответил: «Чудесная вещица, давайте поставим?» Так в нашем театре появился радостный и любимый всеми участниками спектакль – «Кафе Сократ», поставленный Анатолием Ледуховским в дивном оформлении Сергея Бархина. В пару к «Сократу» мы добавили оперу Мийо «Бедный матрос» (авторскую партитуру, написанную рукой Мийо, я совершенно случайно купил в Америке, но это уже другая история).

Привозите из поездок только партитуры или сувениры тоже?
Сувениры в традиционном понимании – магнитики-слоники-брелоки – это совсем не про меня. Для меня сувенир все-таки больше «воспоминание». Мне важнее история предмета, чем сам предмет. Например, приходя на кухню, чтобы приготовить ужин, я режу мясо ножом пастуха, привезенным с Корсики, на доске из оливкового дерева, которую сделал своими руками мой давний знакомец с Корфу. А специи растираю в бронзовой ступке, купленной где-то в горах у монастыря в Греции. Продава